The Times предлагается "оставить Путина в покое" и "не бить его линейкой по пальцам". Аргумент простой - президент "спас Россию от катастрофы"
RTV International
The Times предлагается "оставить Путина в покое" и "не бить его линейкой по пальцам". Аргумент простой - президент "спас Россию от катастрофы" Еще совсем недавно Россию списали со счетов
ВСЕ ФОТО
 
 
 
The Times предлагается "оставить Путина в покое" и "не бить его линейкой по пальцам". Аргумент простой - президент "спас Россию от катастрофы"
RTV International
 
 
 
Еще совсем недавно Россию списали со счетов
RTV International
 
 
 
При Путине Россия не превратилась в Латинскую Америку. Ныне реальная повседневная жизнь в России выглядит совсем иначе
Фото NEWSru.ru

Иностранная пресса продолжает обсуждать неожиданное заявление президента Владимира Путина о готовности возглавить правительство после ухода в отставку. На фоне скептических в основном публикаций британская

Владимир Путин мог бы уйти в отставку со своего поста и возглавить "Газпром", но вместо этого он, "проявляя большую смекалку", ищет способ удержаться у власти, пишет в своей статье Норман Стоун, завкафедрой международных отношений университета Билкент в Анкаре, а в прошлом профессор современной истории в Оксфорде.

Как возможный вариант, Путин может стать депутатом парламента от правящей партии "Единая Россия", затем стать премьер-министром и продвинуть наверх в качестве чисто номинального президента "некоего 66-летнего человека", который будет ему подвластен, пишет Стоун, прозрачно намекая на Виктора Зубкова. У таких уловок в российской истории есть прецеденты.

Продвижение пожилого или даже престарелого человека, лишенного собственных амбиций, на высокий пост, чтобы управлять им из-за кулис, практиковалось и в давние времена, даже до коммунистического периода. Если Владимир Путин подобрал себе способ удержаться у власти, то он "действует в рамках традиции", отмечает Стоун.

Главное не желание Путина остаться руководить страной, а то, что делает это "весьма успешно". Ведь еще совсем недавно Москва напоминала Берлин на закате Веймарской республики. Все приметы совпадали: безудержная инфляция, старухи, торгующие медалями супругов в подземных переходах под кольцевыми шоссе, проститутки на каждом шагу, демографический кризис, гангстерский капитализм, гребущий деньги лопатами и буянящий в отелях Монте-Карло.

Бытовало даже мнение, что вся Евразия превращается в Латинскую Америку: славянская культура распадается, как произошло с общей испанской культурой Латинской Америки, с одного края - своего рода неспокойные, богатые нефтью Венесуэлы, с другого - странноватые Боливии с разреженным воздухом, а несколько Гондурасов и Никарагуа воюют между собой.

При Путине Россия не превратилась в Латинскую Америку. Ныне реальная повседневная жизнь в России выглядит совсем иначе, и причина не только в недавнем взлете цен на нефть, пишет профессор на страницах The Times. Если отправится в провинциальные города к востоку и юго-востоку от Москвы - например, Владимир или Саратов, - то можно увидеть, что происходят позитивные перемены, что люди создают фирмы, например, для производства мебели, чтобы покончить с дефицитом потребительских товаров, типичным для прежних советских времен. В Саратовском университете сверхсовременные компьютеры; даже в сельском хозяйстве, говорят, положение улучшается, продолжает Стоун.

Ужасы Чечни отступают в прошлое, пишет профессор. Даже газета International Herald Tribune, не отличающаяся симпатией к Путину, недавно опубликовала статью о том, что в этом регионе восстановлен порядок: самолеты летают, Грозный восстанавливается после двух десятилетий абсурдных злодейств, в том числе этого вопиющего массового убийства школьников три года тому назад, напоминает он. Стимулируется развитие - ни больше ни меньше - туризма, и деятельность чеченских повстанцев "кажется ужасной историей минувших дней".

И если Путин считает, что сослужил пользу своей стране, то он не заблуждается, и широкие массы простых россиян разделяют его мнение, продолжает Стоун. Теперь Россия возрождается, она вернулась на мировую арену. "Так зачем препятствовать успешному президенту сохранить власть из-за какого-то формального положения конституции?", - задается вопросом профессор.

Российская конституция, пишет он, была написана в какой-то мере под диктовку Запада в те давно минувшие дни, когда предполагалось, что доминирующую роль должны играть демократия и свободный рынок. Авторы обратились к образцам. Конституция Франции наделяет президента такими полномочиями, что премьер-министр при нем - все равно что офисный рассыльный; но в России, как и в американской модели, президентам не полагается баллотироваться на эту должность более двух раз, а то еще возомнят о себе слишком много.

По мнению Стоуна, "нет никаких веских причин для того, чтобы содержание конституций было незыблемым", словно текст на каменных скрижалях. В других областях бывшего советского континента проводились референдумы для обсуждения вопроса о том, должен ли популярный и успешный президент остаться у власти.

Возможно, в том, что Путин чурается этого шага, "проявляется его неуверенность в себе", полагает автор статьи и задается вопросом: "Неужели Путину действительно стоит страшиться критики европейцев, не говоря уже об американцах, которые ныне, по-видимому, устанавливают собственную традицию династического наследования власти?".

Конечно, оговаривается профессор, режим Путина не является непорочным в том смысле, в каком непорочны скандинавские, всеми одобренные режимы. Режиму Путина приходится справляться с такой ужасной проблемой, как терроризм, а в такой обстановке ни одно правительство не в состоянии быть совершенно безгрешным.

Но Путин "пролил свет" на одну из сторон России, которая должна быть знакома в Лондоне любому. Россия, как и Великобритания, наделена способностью к регенерации. В 1970-е годы всякий бы списал со счетов Великобританию. Но в 1980-х, ко всеобщему изумлению, она взяла реванш - конечно, совершив при этом массу ошибок, но все равно вернувшись на оставленные было позиции.

Странно, но факт: английская литература адекватнее всего переводится на русский язык и наоборот, русская – на английский. Две страны на окраине Европы, с тем же самым "диагональным" подходом, питающие огромный интерес друг к другу. Нам не следует критиковать Путина; напротив, давайте поощрим его провести этот референдум.